Рабочая лошадка (ofena) wrote,
Рабочая лошадка
ofena

Category:
  • Mood:

Марк Шагал. Воспоминания о выставке

В закромах Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина (ГМИИ) хранится, в числе прочих сокровищ, обычно скрытых от зрителей, большая акварель Марка Шагала с пионерски-звонким названием «Здравствуй, Родина!» Как раз два года назад, в феврале – мае 2005 года в Третьяковке под тем же самым названием прошла и закрылась большая персональная выставка Шагала, которую я сегодня вспоминаю.
На той самой акварели «Здравствуй, Родина!» изображено синим контуром в бирюзовом небе изогнутое буквой «С», напоминающее акробата или прыгуна в воду человеческое существо (скорее образ ангела или души), которое летит рядом с небесным светилом, держа в руках мохнатый сине-красный букет и устремившись к едва намеченному внизу городу. Витебск, вечный Витебск, над которым парит шагаловская душа в акробатическом кульбите. Бесполезно задумываться, почему это вдруг художник, уехавший из России (как оказалось, навсегда) в 1922 году и только раз посетивший Москву в 1973-м, вдруг здоровается с Родиной в 1953 году (этим годом датирована акварель).


Марк Шагал. Здравствуй, Родина! Бумага, акварель, гуашь. 61х48,5. ГМИИ им. А.С. Пушкина, Москва ©ADAGP, Париж

Полагаю, что и сам Шагал не смог бы внятно объяснить, почему именно эту работу именно в этом году он назвал именно так. Шагал вообще вечно витал в облаках. Например, как попало датировал свои картины, доставляя потом массу хлопот искусствоведам. Вот, скажем, на одном из холстов подпись и дата «1910», а рядом на этикетке на стене «1911». Картина эта – «Свадьба» из парижского Центра Жоржа Помпиду. Она считается «одной из знаковых картин Шагала». Почему знаковых? Наверное потому что одна из первых больших парижских работ. Но и в Париже – Париже Пикассо, Модильяни, Аполлинера, с которыми был знаком и даже дружил Шагал, – почему-то Витебск. Корявенькая деревенская свадебная процессия, нелепая надпись «ЛАФКА» на покосившемся домике (этой надписью, между прочим, была украшена лавочка на 2-й Покровской улице, принадлежавшая матери Шагала). Здравствуй, Родина!


Марк Шагал. Свадьба. 1911. Холст, масло. 99,5х188,5. Центр Жоржа Помпиду, Париж ©ADAGP, Париж


Шагал, обожавший Париж, в своей книге-дневнике «Моя жизнь» придумал для него самый прекрасный, самый дорогой комплимент – сравнил его с Витебском: «О, вот бы оседлать каменную химеру Нотр-Дама, обхватить ее руками и ногами да полететь!
Подо мной Париж! Мой второй Витебск!
».
Но не только Париж. И Иерусалим, и Палестина – его Витебск, потому что в его библейских картинах 1930 – 1950-х годов – все те же покосившиеся домишки, и библейские старцы до ужаса похожи на сутулых витебских евреев из шагаловских рисунков времен Первой мировой войны. Здравствуй, Родина!
«Давно, мой любимый город, я тебя не видел, не упирался в твои заборы.
Мой милый, ты не сказал мне с болью: почему я, любя, ушел от тебя на долгие годы? Парень, думал ты, ищет где-то он яркие особые краски, что сыплются, как звезды или снег, на наши крыши. Где он возьмет их? Почему он не может найти их рядом?
Я оставил на твоей земле, моя родина, могилы предков и рассыпанные камни. Я не жил с тобой, но не было ни одной моей картины, которая бы не отражала твою радость и печаль
». Это написано Шагалом в Нью-Йорке, в 1944 году. Да-да, краски как звезды или снег: ослепительно яркие, пряные, пышные, светящиеся. И взяты они действительно там, в «грустном и веселом» городе Витебске. И оттуда же родом и крылатые напольные часы, и летающие коровы: «А ты, коровка, ободранная, распятая и воздетая, – ты грезишь. Сияющий нож вознес тебя над землей», – это опять из книги «Моя жизнь», и всего лишь о том, как мясник свежевал коровью тушу. Все это видения и сказки детства, не меняющиеся со временем, а лишь повторяющиеся в памяти, возвращающиеся в снах (поэтому искусство Шагала не знает эволюции).


Марк Шагал. Я и деревня. 1911. Холст, масло. 191,2х150,5. Фонд Симоны Гуггенхайм, Музей современного искусства, Нью-Йорк ©ADAGP, Париж

Родина Шагала – естественно, вовсе не реальный Витебск конца XIX века. Тот – «черта оседлости», «бедный, захолустный городишко… десятки, сотни синагог, мясных лавок, прохожих», – проговаривается Шагал в «Моей жизни». А Шагал сочинил себе из Витебска другое отечество: «Лучше буду думать о близких: о Рембрандте, о маме, о Сезанне, о дедушке, о жене.
Уеду куда угодно: в Голландию, на юг Италии, в Прованс…
Ни царской, ни советской России я не нужен.
Меня не понимают, я здесь чужой.
Зато Рембрандт уж точно меня любит
».
Это не позерство: Рембрандт, мама, Сезанн, дедушка, жена обитают там, в этом шагаловском отечестве, они все – равноправные собеседники Шагала. Одна из его работ называется «Художник: на луну».


Марк Шагал. Художник: на луну. Бумага, наклеенная на картон, гуашь. 28,9х31,2. Частное собрание, Афины ©ADAGP, Париж

Когда-то на луне свою отчизну искал и почти нашел Сирано де Бержерак (и реальный, и поэтический, ростановский):
Я верю, что мой рай найду я на луне, –
Всегда туда душой стремился я тревожной.
Там много есть мне дорогих теней!
Там, верно, и Сократ! И мудрый Галилей!
Да-да... И Рембрандт, и Сезанн...
И сколь часто можно видеть луну в картинах Шагала. А также звезды и разные другие космические тела, и людей (как две капли воды похожих на самого Шагала и его первую жену Беллу), преодолевших земное притяжение, и загадочные фигуры, напоминающие не то бескрылых ангелов, не то акробатов, и один из них летит рядом с каким-то небесным светилом, неся мохнатый букет к ветхим домишкам: здравствуй, Родина!


Марк Шагал. России, ослам и другим. Холст, масло. 157х122. Центр Жоржа Помпиду, Париж ©ADAGP, Париж
Tags: визуальные радости, тексты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 5 comments