Рабочая лошадка (ofena) wrote,
Рабочая лошадка
ofena

  • Mood:

Шотландские ужасы

Чьей кровию меч ты свой так обагрил?
Эдвард, Эдвард?
Чьей кровию меч ты свой так обагрил?
Зачем ты глядишь так сурово?




Синопсис малоизвестной, редко исполняемой, но тем не менее захватывающей оперы Пьетро Масканьи "Гульельмо Ратклифф".
Читать, запивая шотландским виски.

Пьетро Масканьи
Гульельмо Ратклифф
Опера в 4-х актах по одноименной драме Г. Гейне


Действующие лица:
Мак-Грегор, шотландский лорд – бас
Мария, его дочь – сопрано
Граф Дуглас, ее жених – баритон
Гульельмо Ратклифф – тенор
Лесли, его друг – гадкий тенор
Маргарита, кормилица Марии – меццо-сопрано
Том, хозяин воровского притона – бас
Вилли, его сын – альтино (детский голос)

А также разбойники и воры, слуги, гости на свадьбе.

Дело происходит в Шотландии в середине XIX века.

Акт первый.
Зала в замке Мак-Грегора.
Меланхоличная интродукция. Старинный замок, почти не тронутый благами цивилизации XIX века, – огромный камин, свечи в канделябрах, высокие своды, куда не достигает пламя свечей, и поэтому кажется, что над залой тьма простерла большие крылья. Возле камина сидит старуха Маргарита, красные отблески пламени падают на ее лицо. Время от времени, пока играет оркестр, она поет одну и ту же фразу из старинной баллады:
– Perchè rossa di sangue è la tua spada, Edvardo? Edvardo? – Почему твой меч красен от крови, Эдвард, Эдвард?
(Это очень знаменитая шотландская народная баллада, которую на русский язык, в частности, переводил А.К.Толстой, перевод – в конце текста).
Кончилась интродукция. В залу входят Мак-Грегор, Мария и Дуглас. Мария с Дугласом только что обручились в церкви, и Мак-Грегор по этому поводу поет шикарное ариозо:
– Благословляю вас, дети мои, пусть соединятся ваши руки и сердца навеки в несчастье и в радости.
А Маргарита мрачно напевает:
– Perchè rossa di sangue è la tua spada, Edvardo? Edvardo?
Дуглас испуганно вскрикивает:
– Что это за ведьма сидит тут у огня и поет стеклянным голосом?
– Тише, тише, – отвечает немного обеспокоенный Мак-Грегор, – это старая кормилица Маргарита, она не в себе. А я не могу ее прогнать. Пускай себе сидит.
Мария просит Дугласа рассказать столичные новости (он только что приехал из Лондона). Дуглас исполняет эффектный динамичный монолог. В Лондоне суета, все пьют, гуляют, спорят о политике, воруют, мошенничают, а всего ужаснее тамошние моды: фрак в обтяжку и шляпа-цилиндр высотой до неба.
– Вот какой вы зато молодец, носите наш старинный шотландский костюм, – замечает Мак-Грегор.
Потом Мария просит рассказать, как прошло путешествие Дугласа.
– До шотландской границы я ехал в карете, – рассказывает тот, – но быстро соскучился, ведь я люблю скакать верхом! Я взял коня, пришпорил его и помчался стрелой – меня влекла сюда любовь! Я замечтался, и вдруг, в лесу близ Инвернеса (там недалеко где-то были руины замка Макбета, наверное) на меня напали трое разбойников. Я сражался яростно, но все же мог погибнуть… Ах, Мария, что с вами?!!!
Девушка шатается, бледнеет и падает без чувств от ужаса.
Маргарита подбегает к ней, подхватывает и напевает ей еще какую-то балладу:
– Твой лоб как мрамор, пусть его согреет солнце…
– Заткнись, глупая старуха! – ругает ее Мак-Грегор. – Ты совсем запугаешь девчонку своими бреднями!
– Сам заткнись! – отвечает Маргарита. – Вымыл бы сначала руки, а то они в крови, замараешь белоснежный подвенечный наряд моей девочки…
– Она бредит! – восклицает Мак-Грегор, но тут Мария приходи в себя, мило извиняется за минутную слабость и просит Дугласа продолжить интересный рассказ.
– Мне очень жаль, что я так напугал вас, – отвечает Дуглас. – Так вот, пока я сражался с разбойниками, вдруг подлетел какой-то всадник, ударил им в тыл и помог мне. Мы вдвоем быстренько прикончили негодяев, я хотел его поблагодарить, но он сказал: «Я спешу!» – и тут же ускакал прочь.
– Ну и славно, – улыбается Мария. – А теперь я пойду к подружкам, они хотят меня поздравить с помолвкой.
Мария и Маргарита уходят.
– Бедняжка Мария, какая она трепетная! – замечает Дуглас.
– Понятно, почему она так напугалась, – отвечает Мак-Грегор. – Она нервничает не зря. Сейчас расскажу.
И рассказывает:
– Шесть лет назад к нам в замок заехал студент из Эдинбурга, Гульельмо Ратклифф. Я хорошо знал его отца, Эдварда. Две недели гостил у нас молодой Гульельмо и влюбился в Марию без памяти. Но девочка прямо ему сказала, что не любит его. Он выслушал отказ и сразу смылся в неизвестном направлении. Говорят, уехал в Лондон и стал там кутить, проматывая наследство, пил, играл, не брезговал разбоем. А через два года после его отъезда посватался к Марии граф Макдональд, и получил согласие. Справили помолвку, был назначен день венчанья. Но граф не появлялся. Его нашли убитым в лесу у Черного Камня. А в ночь убийства Гульельмо Ратклифф прокрался в спальню к Марии и окровавленной рукой с издевательским смехом вручил ей обручальное кольцо жениха.
Макдональда похоронили, а на месте убийства поставили памятный крест с надписью. Прошло еще два года, и в наш замок приехал лорд Дункан. Он тоже попросил руки моей дочери. А ведь он королевской крови! (опять-таки, наверно, потомок того Дункана, что в «Макбете»). Дочь дала согласие, но горе нам! Благородный Дункан был также убит у Черного Камня, и вновь убийцу не поймали. Но в ту ночь опять к Марии приходил Ратклифф с окровавленным обручальным кольцом Дункана!
– Клянусь, он смелый малый! Хотел бы я его встретить! – говорит Дуглас.
– Вот наверное его-то вы и повстречали в лесу близ Инвернеса, – отвечает Мак-Грегор. – Кто еще мог быть так дерзок и великодушен? А теперь я молю Бога, чтобы Вашего имени не было на том кресте близ Черного Камня… Ратклиффа повсюду ищут.
И Мак-Грегор уходит.
– Хитрая лиса! – пожимает плечами Дуглас. – Молчал до дня обручения. Неужели он думал, что я испугаюсь?
Тут, осторожно озираясь, входит Рюиц, которого вообще-то зовут Лесли. Он приносит письмо для графа Дугласа. Тот читает записку:
– Вызов? На дуэль? У Черного Камня?! Хорошо! Скажи – приду!!!!
Трагическая фермата у баритона на форте, на фоне оркестрового тутти и конец первого акта.

Акт второй.
Воровской притон недалеко от этого самого Черного Камня. Вечереет. Несколько воришек и разбойников дремлют в глубине сцены, поближе сидит за бутылкой Гульельмо Ратклифф, а на авансцене за столом хозяин притона Том учит своего сынишку Вилли читать «Отче наш». Мальчик читает на память, но все время сбивается в одном и том же месте – «и не введи нас во искушение». Том сердится. Мальчик плачет:
– Да я вообще-то знаю, но вот ЭТОТ (косится на Ратклиффа) так зловеще смотрит, что я все время ошибаюсь!
– Ничего-ничего, – ухмыляется Ратклифф, – я тоже в детстве всегда сбивался в этом месте. «Да не введи нас во искушение…», – задумчиво повторяет он.
Вилли уходит, а Том говорит Ратклиффу, как бы он хотел, чтобы мальчик вырос порядочным человеком, не таким, как его отец.
– Я раньше так же как эти, которые там дрыхнут, рыскал по карманам, но куда мне до них! Вот тот – гений, может вытащить что угодно из какого угодно кармана. Он даже во сне шевелит пальцами. А вон по этому давно виселица плачет. И по этому тоже. Он сгубил не меньше десяти душ. Его в аду ждет жаровня.
– Ничего его там не ждет! – горячо отвечает Ратклифф. – Ведь он – человек. Он имеет право гневаться, когда видит, как мошенники ходят в шелках и бархате, жрут лобстеров и ездят в золотых каретах, в то время как бедняки и т. д.
– Да, может оно и так… Несладкая наша доля. Всего приходится бояться, того и гляди – тюрьма или что похуже.
Приходит Рюиц. То есть Лесли. Он сообщает Ратклиффу, что Дуглас придет к Черному Камню, как назначено. Ратклифф прогоняет Тома из комнаты и собирается уйти тоже, надевает шляпу, проверяет шпагу в ножнах.
– Погоди пока совсем стемнеет! – уговаривает его Руше. Тьфу, то есть Рюиц. Лесли, в общем. – Тут повсюду рыскают слуги Мак-Грегора, тебя везде ищут. Держался бы ты вообще подальше от этих мест. Ведь все знают, что ты пришил Макдональда и Дункана…
– ПРИШИЛ?!! – надменно кричит Ратклифф. – Вот еще! Я честно сражался с ними на поединке, и они погибли в бою. И с Дугласом сражаться честно буду.
– Да чем он тебе так ненавистен?
– Мы незнакомы. Он не причинил мне никакого вреда. И в моем сердце нет ненависти. Но все же я его убью.
– Да зачем тебе это надо?
– Ну, расскажу сейчас, только свяжи свой череп веревочкой, а то лопнет от ужаса… (а зачем еще существуют Рюицы-Руше, как не затем, чтобы главные тенора толкали им монологи?).
Начинается запредельно тяжелый монолог Ратклиффа. Вообще партия адская. Огромные сольные куски, минут по 15, очень много форте и все на верхней границе верхнего тенорового диапазона. Словом, дикое напряжение. Подозреваю, что Масканьи сделал это нарочно, чтобы это самое напряжение передалось слушателям. Потому что Ратклифф… В общем, монолог такой:
– С детства я чувствовал себя во власти каких-то таинственных чудовищных сил, которые мне всегда внушали ужас. Когда я, еще мальчик, оставался один, мне являлись два туманных призрака. Она простирали друг к другу руки в жажде соединиться, но тщетно! Один из них был мужчина с гордыми чертами лица, другой – прелестная девушка. И часто они мне грезились. Вскоре я понял, что мужчина-призрак – это мой двойник. Это был я! И вот приехал я в замок Мак-Грегоров и увидел Марию. Ах! То была она! Это ее черты я различал в туманном облике призрака-девушки! Но призрак был бледен, и взор его затуманен, а на щеках живой Марии играл румянец, глаза сияли, и взгляд так много обещал! Мы гуляли вдвоем в саду, как дети, я дарил ей цветы и робкие поцелуи... И наконец с замиранием сердца спросил: «Мария, любишь ли ты меня?»
– Как бы я хотел увидеть Ратклиффа не с гневно-дикими глазами, страшного и грозного для богатых лордов, а влюбленного и нежного! – цинично усмехается Рюиц.
– О, она взглянула на меня удивленно! – стонет Ратклифф. – И ответила «НЕТ!». Как сатанинский хохот я и сейчас слышу: «НЕТ!». Как последний вздох моей души: «НЕТ!». Небеса рухнули на меня… Я умчался от нее прочь, думал заглушить муки сердца в житейской круговерти, стал пьяницей, картежником, но везде мне мерещилась она – и в глупой пиковой даме, и в проститутке, что ночью пробиралась задворками в свою грязную конуру… Какая-то неведомая сила влекла меня обратно в Шотландию. Мне нужно быть вблизи Марии! Только здесь я отдыхаю душой. И дал я страшную клятву, что от моей руки погибнет всякий, кто станет женихом Марии. Я во власти темных сил, и еще ни разу они меня не подводили, когда счастливцам, обрученным с нею, я готовлю у Черного Камня могилу! А-а-а-а!!! Смотри!! Что это там, в углу??!! Вон, вон они, две тени, видишь?!!!
Просыпаются разбойники, удивляются: «Что тут? В чем дело? Он что, псих? Нету нам покоя! Поспать не дают!»
– Ни хрена я там не вижу! – успокаивает Ратклиффа Лесли.
– Мне пора! Меня ждет у Черного Камня очередной счастливчик! – вопит Ратклифф и смывается.
– Вот он всегда такой, – замечает один из разбойников. – То мрачен, то весел, а потом опять рыдает, мечется, вскакивает на коня и несколько дней без передыху скачет из Лондона в Шотландию… Ну, пора и нам идти на дело. Помоги нам бог!
Конец второго акта.

Акт третий.
Дикая местность у Черного Камня. Ночь. Причудливые скалы, кривые стволы деревьев. Справа каменный памятник-крест. Воет ветер, сверкают молнии и все такое.
У Рактлиффа опять монолог:
– Гром, молния, ветер, при вас торжественно даю я клятву…Ох, какой ураган! Да придет когда-нибудь этот графчик или напугается грозы? Наверное боится горлышко простудить. Ну, пусть только попробует не прийти! Тогда я сам к нему явлюсь!
Он достает пистолет и задумчиво сморит на него.
– Как было бы хорошо! Уста пистолета – к мои устам, нажать курок – и все, нет больше мучений. Ну уж нет! Может быть в этот самый миг он ее целует! И умереть мне нельзя, душа не будет знать покоя, и я стану являться призраком к счастливым голубкам. Но что это? Там… там шаги… Эй, кто здесь?!
Появляется Дуглас. Он встрепенулся, услышав Ратклиффа:
– Знакомый голос! Каввво я вииижу! Да это же тот рыцарь, что спас меня в лесу близ Инвернеса! Наконец-то я могу вас отблагодарить, мой благородный спаситель!
– Не стоит благодарности. Ведь их было трое. Был бы один на одного – я бы и внимания не обратил. А теперь, мой новый друг, уйдите-ка отсюда поскорее! Вам нельзя тут оставаться.
– Почему?
– Тут сейчас случится страшное… Ха-ха-ха!!! Ну, конечно, оставайтесь (злорадный смешок), если вдруг вы – граф Дуглас.
– Я – граф Дуглас.
– Тьфу ты, как нехорошо вышло! Только подружились…Одним словом, это я прислал ту записку. Я – Гульельмо Ра-а-а-аткли-и-и-ифф!!! (фермата).
– Убийца Дункана и Макдональда!! – Дуглас хватается за шпагу.
– Ну да, вот сейчас вас будет трое – Дункан, Макдональд и Дуглас! Ха-ха-ха!!!!
Он дико смеется, фехтуя с графом.
– Прекрати свой дьявольский смех!
– Да это не я, это призраки… Вон там! Ха-ха-ха!!
– Да, это тени твоих невинных жертв! Ко мне на помощь, Дункан, Макдональд!!
– Что? Вас трое? А-а-а! Опять трое на одного? Прочь, мертвецы!
В общем, он дерется одновременно с Дугласом и с призраками. Естественно, Дуглас его быстренько ранит, и Ратклифф падает на постамент памятника.
– Проклятие! Ну что ж, убейте меня теперь!
– Нетушки. С меня хватит. Я вам был обязан жизнью – и пощадил. Теперь мы квиты.
Уходит.
Оркестровое интермеццо. Ратклифф лежит у подножия памятника. Яростно воет ветер. Появляются два туманных призрака, протягивают друг другу руки, расходятся, исчезают. Наконец Ратклифф медленно встает, он никак не может прийти в себя. Опять монолог (Масканьи – садист).
– Где я? Что со мною? Мне снился страшный сон? Что тут за крест и надпись? «Здесь погибли Дункан и Макдональд от руки убийцы». Нет, это был не сон! Я у Черного Камня! И побежден! Меня презирают! И я не смог помешать этому жалкому Дугласу, и теперь он будет держать в объятиях мою милую! И они будут надо мной смеяться!!! А, вот опять мой туманный двойник мне явился. Один? Да, один… Куда ты зовешь меня? (Прислушивается. Воет ветер). Что? ТУДА? И ее взять с собою? Ты киваешь? Да будет так!
И он бросается прочь.
Конец третьего акта.

Акт четвертый. Замок Мак-Грегора. Ярко освещенная комната с завешанным альковом в глубине сцены. Входят Мария в фате и подвенечном платье (на этот вечер назначено ее венчание с Дугласом) и Маргарита.
– Ох, как мне тоскливо! – говорит Мария!
– С чего бы это? Твой жених граф Дуглас красавец, и весел, и храбр!
– Да, он ваще-то хороший…
– Так ты не влюблена в него? – спрашивает Маргарита.
– Что? Влюблена? Ни капельки.
– А ведь ты была влюблена в Гульельмо Ратклиффа!
– Молчи! Не поминай к ночи! Ах, страшно подумать. Он был так нежен, так мягок, а потом вдруг бледнел, лицо его искажалось, и он становился похож на ту тень, что снится мне часто. Эта тень протягивает ко мне руки, и смотрит на меня жутко и одновременно нежно, и я, как в бреду, тоже тяну к ней руки… Но она все время ускользает.
– Вот точь-в-точь как твоя покойная матушка. Она тоже была влюблена в Ратклиффа!
– Как это? – изумляется Мария.
– В того Ратклиффа, который приходился отцом Гульельмо. Красотка была твоя мать. Красотка Элиза – так ее все звали. А уж глаза у нее были! По целым дням смотрелся в них, как в зеркало, Эдвард Ратклифф. А голос какой у нее был! Бывало, поет, сидя у окна: «Perchè rossa di sangue è la tua spada, Edvardo? Edvardo?». И все заслушиваются. Это я ее выучила этой балладе. Напрасно я это сделала!
Маргарита плачет. Мария утешает ее:
– Ну, не плачь, лучше расскажи, что же произошло с нею?
– И вот как-то поет она эту балладу, – сквозь слезы продолжает Маргарита, – а тут входит Эдвард Ратклифф и подпевает ей задорно: «Uccisa ho la mia cara! Oh, la mia cara era pur bella!» – «Убил я мою милую. О, как она была прекрасна!». Ох, как рассердилась красотка Элиза! И поссорились они. Не хотела она больше видеть Эдварда и назло ему вышла замуж за Мак-Грегора, за твоего отца, хоть и не любила его ни чуточки. А Эдвард тоже решил доказать, что сможет прожить и без Элизы – уехал подальше, да и женился на Джиневре Кэмпбелл. И родился у них сын Гульельмо. А твоя мать из упрямства целый год не вспоминала об Эдварде. Но вот как-то в его именины вспомнила и спросила меня, как он поживает? «Он женился, у него растет сынишка», – ответила я. Заплакала горько Элиза, а я стала ее утешать. Мол, жениться-то он женился, а свою Элизу забыть не может, приезжает к замку, бродит как тень, руки протягивает к ее окну. Элиза как закричит: «Да, я знала, знала!» – прыг к окну, простирает руки, зовет Эдварда. А это увидал твой ревнивый отец, Мак-Грегор…
Маргарита в испуге замолкает, Мария ее тормошит:
– Ну, рассказывай же, что было дальше?
– Ну, что-что… – угрюмо бормочет Маргарита. – Нашли убитым утром Эдварда Ратклиффа, всего в крови, а матушка твоя всего три дня после этого прожила. Умерла с горя, бедняжка. А я-то знаю, кто его убил… Да сказать не могу. Вот с тех пор у меня с головой и плохо. Повсюду мне мерещится Эдвард Ратклифф, бледный, окровавленный…
Тут в комнату врывается Гульельмо Ратклифф, бледный, окровавленный.
– Ай! Санта Мария! Мертвый Эдвард Ратклифф! – вскрикивает Маргарита.
Мария в страхе кричит:
– Изверг!!!! Ты принес мне перстень Дугласа?!!
– Ха-ха-ха! Нет, все, с перстнями кончилась канитель. Не досталось мне третье кольцо…
Мария почему-то очень задумчива, как бы во сне:
– Да ты весь в крови! Дай я перевяжу тебя. Я – Элиза, а ты – ведь ты мой Эдвард, правда же?
Она разрывает свою белую венчальную фату и перевязывает его рану.
Ратклифф обалдевает:
– Что это? Это не сон? Ты рядом со мной? И ты со мной нежна?
Мария целует его и вдруг вздрагивает:
– Да это же Гульельмо Ратклифф! Прочь, уйди отсюда!
– Нет, я не уйду, ведь ты меня любишь!
Он подводит ее к зеркалу:
– Смотри, как мы похожи! Ведь я тебе часто снился. – Он берет ее за руку. – И линии судьбы у нас похожи… Смотри, ох, смотри же! Какие короткие у нас на ладонях линии жизни!
– Беги, беги прочь! – кричит Мария. – Тебя же ищут повсюду.
– Бежим вместе! Мой конь летит быстрее ветра, а моя шпага надежна!
Он выхватывает шпагу из ножен.
– Perchè rossa di sangue è la tua spada, Edvardo? Edvardo? – Uccisa ho la mia cara! Oh, la mia cara era pur bella! – скрипучим голосом поет Маргарита.
– Кто здесь поет про кровь? – психует Ратклифф. – Злая ведьма! Ты поешь, что я должен убить мою милую!
– Помогите!!! – в ужасе кричит Мария и бросается в глубь комнаты, за завесу алькова. Ратклифф кидается за ней и почти тут же выходит обратно с окровавленной шпагой, а Маргарита безучастно поет в углу: «Perchè rossa di sangue è la tua spada, Edvardo? Edvardo?»
– Это сделал не я! – плачет Гульельмо. – Это ты, проклятый мой двойник, ты убил Марию!
Вбегает Мак-Грегор:
– Кто звал на помощь? А, ты здесь, ribaldo, проклятый убийца?
Они сражаются, Ратклифф, по своему обыкновению, громко хохочет, а Маргарита бормочет:
– Perchè rossa di sangue è la tua spada, Edvardo? Edvardo?
Ратклифф убивает Мак-Грегора и бежит в альков, за занавеску, крича:
– Мария, я иду к тебе!
Раздается выстрел (жуткий грохот в оркестре).
В комнату вбегают Дуглас, гости и слуги, натыкаются на труп Мак-Грегора.
– Благородный лорд убит! Найти убийцу! Обыскать замок! Запереть ворота! – вопит Дуглас.
Маргарита подходит к телу Мак-Грегора и говорит:
– Вот так же лежал в крови покойный Эдвард Ратклифф, а Мак-Грегор был его убийцей… И только я знала это…
Она на цыпочках подходит к алькову и отдергивает занавеску. Там, естественно, два трупа – Марии и застрелившегося Гульельмо. Все в шоке.
– Хе-хе-хе, – тихо скрипит Маргарита, – они теперь совсем как Эдвард и красотка Элиза…
Конец.

Баллада:
«Чьей кровию меч ты свой так обагрил?
Эдвард, Эдвард?
Чьей кровию меч ты свой так обагрил?
Зачем ты глядишь так сурово?»
«То сокола я, рассердяся, убил,
Мать моя, мать,
То сокола я, рассердяся, убил,
И негде добыть мне другого!»

«У сокола кровь так красна не бежит,
Эдвард, Эдвард!
У сокола кровь так красна не бежит,
Твой меч окровавлен краснее!»
«Мой конь красно-бурый был мною убит,
Мать моя, мать!
Мой конь красно-бурый был мною убит,
Тоскую по добром коне я!»

«Конь стар у тебя, эта кровь не его,
Эдвард, Эдвард!
Конь стар у тебя, эта кровь не его,
Не то в твоем сумрачном взоре!»
«Отца я сейчас заколол моего,
Мать моя, мать!
Отца я сейчас заколол моего,
И лютое жжет меня горе!»

«А грех чем тяжелый искупишь ты свой,
Эдвард, Эдвард?
А грех чем тяжелый искупишь ты свой?
Чем сымешь ты с совести ношу?»
«Я сяду в ладью непогодой морской,
Мать моя, мать!
Я сяду в ладью непогодой морской,
И ветру все парусы брошу!»

«А с башней что будет и с домом твоим,
Эдвард, Эдвард?
А с башней что будет и с домом твоим,
Ладья когда в море отчалит?»
«Пусть ветер и буря гуляют по ним,
Мать моя, мать!
Пусть ветер и буря гуляют по ним,
Доколе их в прах не повалят!»

«Что ж будет с твоими с детьми и с женой,
Эдвард, Эдвард?
Что ж будет с твоими с детьми и с женой
В их горькой, беспомощной доле?»
«Пусть по миру ходят за хлебом с сумой,
Мать моя, мать!
Пусть по миру ходят за хлебом с сумой,
Я с ними не свижуся боле!»

«А матери что ты оставишь своей,
Эдвард, Эдвард?
А матери что ты оставишь своей,
Тебя что у груди качала?»
«Проклятье тебе до скончания дней,
Мать моя, мать!
Проклятье тебе до скончания дней,
Тебе, что мне грех нашептала!»
Перевод А.К.Толстого
Tags: опера, ужОсы
Subscribe

  • Как бороться с голубями?!

    Каждую весну одна и та же пытка: брачный период у голубей. Эти твари оккупируют мой балкон и пытаются вить там гнезда. Вся лоджия засрана, но это еще…

  • Редакторские кошмары-4

    Помню, сижу я как-то в редакции за компом, все работают в поте лица, а я ржу на весь офис. Громко, со стонами и слезами. Все мне завидуют: чем она…

  • Редакторские кошмары-3

    Это я тут вот такое редактировала... Вот до сих пор не знаю, может это прикол какой был... и потом мне скажут опять, что я испортила оригинальный…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 9 comments